Творческая энергия - главная альтернативная энергия планеты!
The creative enerdgy - is the main alternative energy of the planet!

от организаторов

Андрей Мусин|запись c аудио.

Движение некого интеллигентного непонимания, что такое экология.

 Потому, что экологию каждый понимает по своему, у одного такая экология, у другого другая экология и по сути никто не знает какая.

Сегодня мы чуть-чуть поговорим о такой вещи, как «природа». Природа и искусство. О связи природы и искусства. Поэтому тема нашей лекции ЭКО ПРО». Профессиональное ЭКО АРТ проектирование.

Вот скажите мне, пожалуйста, по-вашему, мнению, что такое природа?. Вы же все живете здесь, работаете, что такое природа?

Первенецкая С. Для каждого разная природа, вот для меня лично, это в Тайге, 50-200 км от города, нет машин, тихо, есть вода. И просто красиво, потому что это живое и нетронутое.

Андрей М. Евгений, вы как специалист в звуке, профессиональный аналитик, можете согласиться с таким пониманием природы? Или это общее и размытое.

голос. Для меня природа это все живое, все, что меня окружает.

Чуклова В. Для меня природа это все что имеет форму.

Маслобоев Е. Скажем так, природа для меня это все размыто, поскольку городская природа также является природой и природа натуральная… Мне кажется, многие путают натуру с культурой. На самом деле Марк Туллий первый кто культуру произвел в противовес слову натура – природа. И культура – это как нечто искусственное, привнесённое. А природа – это то, что не относится к человеку, в смысле не им сотворенная.

Богдан. Это моя среда обитания.

Андрей М. Сказал человек с крашеной бородой и в зеленой кепке.

Первенецкая С. Я все равно считаю, что в городе не может быть природы, в городе окружающая среда.

Андрей М. Вот смотрите, уже начались шатания философские: окружающая среда, природа, культура. И экологи деньгу на этом самом зарабатывают, а толком даже сами не знают. Но смотрите, в рекламе, маркетинге, в аналитических формах искусства, там важно разломать все в начале, на какие-то составляющие куски. Чтобы понять, из чего все строится. Первые элементы.

Когда мы говорим: пейзаж, вода, что еще там? Бегают зайчики? Птички летают? По факту получается три элемента. Пространство – это пейзаж, горы, система рек, система обрывов, холмов, впадин. Т.е. пространство, то с чем работает так  же и архитектура. Мы все находимся в пространстве. В каких-то пространствах. Это неизбежно. Как нет жизни вне звука, так нет жизни и вне пространства. С этим вы согласны? При этом мы какие-то пространства называем экологичными, а какие-то почему-то называем по-другому.

Второй элемент это тело. Потому, что все, что находится в пространстве это некое тело. Зайчики, мы, березка, даже молния на какой-то момент это тело. Если ее зафрезить, то она будет каким-то куском плазмы. Это все тела. Скульпторы и архитекторы они все отлично умеют работать с телами.

Третий элемент, свойственный природе – время. Это наиважнейший параметр, в котором мы существуем, в котором природа существует.

В первой части лекции поговорим про эти параметры.

Начну с такого утверждения, с которым каждый согласится, а может и не согласится. Вроде все понятно, мир делится. Вот я художник, потому, что я зарабатываю этим деньги, а есть не художники. Они там трубы чинят, они не художники, мы их не любим, только деньги им давай. Эрик Гилл. Американский график (придумал шрифт очень известный Gill Sans) он сказал: «художник не особая разновидность человека, не уникальный я, но каждый человек, это особая разновидность художника». Если дать каждому из вас возможность выразить себя, реализовать себя с помощью искусства, при определенных условиях результат будет обалденный! Просто это достаточно сложная технология. Каждый может реализовать себя в любви, там не очень сложно: обнял, поцеловал, пошло-поехало. Каждый гений в любви. Искусство оно посложнее. Там технологии посложнее, больше надо знать.

Вот поговорили. Начнем с ПРОСТРАНСТВА. Как теоретики искусства, теоретики кино размышляют сейчас о пространстве. На самом деле очень мало АРТ-теории, которые помогают создавать эффективное произведение. Во Франции, единственные  люди, которые занимаются сильной АРТ-теорией ФАРТ, Де Лёс. Это мощные, известные имена. Пространство делится на три типа: огромные пространства природные, рукотворные, гигантские пространства. Согласны? Там за окнами гигантское пространство. Огромное пространство. Есть пространства средние. Мы сейчас сидим в среднем пространстве. А есть пространство камерное, интимное. Но штука в том, что каждое из этих пространств действует по определенным энергетическим законам. Например, пространство огромное, это пространство центробежное. Которое все разносит в стороны, которое разрывает человека. Пространство, которое постоянно перевешивает человека.  Почему мы так причитаем: «Ой, Байкал! Ой, Байкал!» такое уникальное место. А потому, что это гигантское гармоническое пространство, которое постоянно, как мощная нота, как невероятный сгусток веса и энергии. Мы ничего с собой не можем сделать здесь, если только мы не напьемся в хлам, не оглядываясь на Байкал. Кто может сделать здесь хоть что-то, не реагируя на то, что здесь есть Байкал? Никто. В мире много таких пространств. Гигантские мощные пространства, не нами созданные. Мы не имеем к ним отношения.

 Пространство среднее. Это пространство человеческое. Оно всегда очень зеркально человеку. Это, по сути, театральная сцена, на которой мы существуем. И все, что здесь есть, оно отражает нас. Вот кто построил это пространство? Вот посмотрите. Психолог, внимательный художник, он просто доподлинно сделает портрет человека, который владеет этим пространством. Бильярдный стол в углу, металлический сайдинг, красивые деревянные балки, большое пространство, окна на Байкал, занавешенные черным почему-то… Такой, неоднозначный очень. Странное, такое не однозначное пространство.

А есть камерное пространство, это пространство центростремительное, когда мы наоборот все замыкаем на себя, мы стремимся внутрь. Вот центростремительное пространство, это место совместного переживания энергий. Почему какая-то романтическая любовь, это всегда обмен энергиями? Разговор, это всегда обмен энергией. Одно дело послушать винил, другое дело сходить на лайф, еще и поближе к сцене оказаться. Каждая вещь работает. Запах, движение мышц. Это место передавания знаков. Мы в маленьком центростремительном пространстве можем передавать знаки друг другу.

Вот скажите мне природа – это какое пространство?

голос – разное

голос – большое

Андрей М. Вот пространство, скорее всего в природе есть огромные пространства и камерные, там нет средних пространств. Мы нигде не чувствуем себя уверенно. Нет там средних пространств. На природе мы не можем сказать, что это наше место, и эко-проектирование, как раз хочет занять это пространство. Оно хочет сделать эту среднюю сцену, вывести его из бытового хлама, вы им даже уже придумали четкий набор актер и характеристик.

 В пространстве очень важно понимать такую штуку, что пространство с нами говорит. Кто живет в больших городах. Вот Иркутск, здоровый индустриальный город. Москва здоровый город. Сейчас в постиндустриальном обществе, эти города приравниваются к экстремальным зонам. Потому, что эти брошенные пром. зоны, где брошенный бетон, арматура, нет растений очень жарко, пыльно – это для организма такая же пустыня, как и любая другая. И вот каждый, кто едет по Варшавскому шассе - час пустыни в одну сторону, час пустыни в другую.

Евгений и Коля говорили вчера, что звук все пронизывает, звук с нами говорит, звук нами рулит. Пространство нами тоже рулит. В пространстве есть такая характеристика, как хронометрия. Мы по изменению пространства считываем движение времени, опасность, считываем драматизм ситуации. Это прямо про экологов. Экологи сидят и говорят: «Какая-то водоросль, что-то не так дымит, не так вытоптано, не так растет». Пространство изменилось – беспокойство. По вытаптыванию чабреца, я понимаю,  что какая-то не здоровая дрянь происходит. Дрянь эта опасна для меня. Какой-то опыт смерти происходит. Эта хронометрия пространства, как вытоптали, как посадили, как спасли, вот сегодня был праздник. Нам Марина (прим. Марина Рихванова, билог, экперт в области экологии) показала пример победы жизни над смертью. Какая-то маленькая там фитюлечка, она там прижилась, и было их пять, и все думали, они умерли, а их 12!жизнь победила! Если он выжил, я тоже выживу. Это всегда – опыт другого мы присваиваем. Экологи счастливые – они все время победу жизни эту видят. И несчастны, потому что сердце рвется, потому что смерть постоянно пилит, жрет.

Следующая штука важная – пространство – это место следов. Кто-то оставил нам следы. Это в Таниных (прим. художница из Израиля Татьяна Премингер) работах потрясающе ухвачено. Разрезы. Кто сделал этот разрез, кто оставил нам этот разрез? Бог. Бог, не забыл, что на этом месте много живых людей убили, много живых людей закопали. Он его разрезал и оттуда их достал. И призвал других, которые принесли землю святую и туда положили. С точки зрения любого нормального человека это овраг, ну так по-честному. Ну, Вася с пивом сидит, ну че-то овраг отрыли какой-то. Может красиво. Обычному человеку сложно понимать. Штука в том, что, как правило, у того, кого мы называем обычным человеком, логика его такая: если я этого не понимаю, значит это не ценно, и не существует. Не надо этого. Искусство, политика, что угодно. Я не понимаю. Девушка должна быть блондинка и худая – вот это я понимаю. А это что? Зачем?

Женился на блондинке, а она че-то как-то стареть начала…блондинка кончилась.. все иди отсюда. Я не понимаю, мама-не-мама. Мне блондинка нужна.

А человек-художник, он в том, что не понимает, видит или сильную угрозу или сильную возможность. Поэтому современное искусство – искусство, связанное с экологией.  На стыке жанров и форматов. Все современное искусство – это мульти форматное искусство, мульти потоковое. Оно требует серьезной подготовки. Нельзя просто так сесть, плюнуть и сказать: «я нафиг не понял». В этот момент человек превращается в зверя. Он здесь на этой земле для того, чтобы понимать.

Следующая штука – время. Вот Таня говорит, нет времени. Но ведь каждый из нас понимает, что есть время индивидуальное – время, которое течет для меня. И есть время коллективное. Число, дата, кто живет в 30 июля 2015 года? Поднимите руки, высоко поднимите руки. Половина. Для многих людей, это абсолютная условность. Дорогие друзья, если я сейчас скажу, что я живу в 25 июля 1825 года, меня никто не убедит в обратном. Я буду читать Пушкина, я буду ездить на лошади, носить типичную одежду и вызывать всех, кто говорит, что это не так, на дуэль. Потом меня убивают в молодом возрасте, и я прекрасно умираю. 

Важная вещь. Сейчас происходит кризис времени. Мы сейчас находимся в кризисе времени. Пространство более-менее понятно и выживает. Время уже перестало выживать. Почему? Потому что есть сильное расхождение между временем социальных процессов, которые происходят, нас не спрашивая: массовое общество, политические процессы. Нас спрашивают? Никогда не спрашивают, и не будут спрашивать, чего брать, чего отдавать. В Экономике: кого спрашивают, сколько будет евро? Никого. Индивидуальное время – время объективного опыта. Время, имеющее длительность столько, сколько длиться мой опыт. Время поцелуя, время «засунул руку в костер», время наблюдения за только, что родившимся ребенком, это все разные времена. Там каждая секунда становиться часом для человека, у которого родился ребенок. Это индивидуальное время. И вот этот «расколбас» между временем индивидуальным и временем коллективным, он создает страшный эффект. Плюс к нему добавляется для жителей больших городов, опыт хаотического смешения скоростей: то пешком, то на машине, то на метро. Только, что был в Москве, через пять часов открыл глаза уже здесь. Мир пролетел, дикая скорость – невероятная. Таня живет в Израиле, сколько бы она сюда добиралась в нормальном ритме? Полгода. А так «хоп» – и здесь. Это страшная вещь. Психика не может с этим справиться без последствий. Скорость и время увязаны очень сильно.

Очень важно, что ритмы у всех дико разные. У одних ритмы одни, у других другие. Очень сложная временная структура подсознания, которую мы не учитываем. Кто сейчас, пока я говорю, находился постоянно здесь? Никто. Каждые 11 секунд человек переключается на себя. Поэтому очень сложно удерживать мысль. Через каждые 11 секунд мы уходим в себя. Гении 40 секунд могут удерживать внимание на чем-то. Мы куда перемещаемся? Где мы в это время находимся? В прошлом. В будущем. Вообще непонятно в каких-то пространствах подсознания. Дикое смешение скоростей, разница ритмов сильный «расколбас» времени в подсознании, все это приводит к чему?

голос – к психозу.

Андрей М. психоз это следствие, это приводит к одиночеству. Страшному одиночеству. Мы все затеряны во времени. Относительно друг друга. Мы никак не можем синхронизироваться. Мы видим тела, мы не понимаем, что происходит с другим человеком, мы не можем с ним синхронизироваться. У нас нет связи между этими островками. Мы потеряны.

Опыт природы он прямо противоположен. Он строиться на гармоничном развитии времени. Там время волнообразно. Время зайчика не очень отличается от времени орла.

Штука в том, что есть индивидуальное, коллективное и общее время. Общее время отличается от индивидуального. Общее время, это то время, которое мы все разделяем, вместе. Это разделение времени между исполнителем (в нашем случае природой), она нам показывает закаты, рассветы, рождение зайчиков, всход чабреца, она исполнитель в данном случае. И публикой. Мы пришли: что у вас тут такое растет? Прикольно, хорошо. Вода чистая? Отлично. Природа это постоянный перфоманс. И экологи хотят что? Чтобы show must go on. Чтобы шоу не прекращалось. Чтобы мы постоянно могли входить и разделять это общее время. Кто может сказать, что он более прав, чем озеро Байкал? 50/50. Сложно доказать. В какой-то момент я сюда приехал… Кто больше будет жить я или озеро Байкал?

голос – Байкал

голос – а непонятно на самом деле

Андрей М. любой православный человек скажет: «Конечно, я». Земля сгорит, а я вечен, душа вечна. Озеро Байкал исчезнет, а я буду. И этот опыт мы разделяем не просто, как смотрение. Мы разделяем его процессуально. Как ритуал. Как совместное большое действие. Почему такая тяга защищать экологию? Копаться в грязи, земле, портить нервы? Очень хочется участвовать в каком-то сильном, мощном, правдивом процессе. Нельзя подозревать озеро Байкал в том, что оно лживо. Невозможно. Для религиозных людей, там все проще. Апостол Павел сказал, что древние греки-язычники Бога узнали еще до того, как Христос пришел, потому что они видели его творения. Они могли наблюдать за озером Байкал, за Пиренеями, увидеть мощь. Кто сделал горы? Невозможно ответить на этот вопрос. Но вопрос задан. Кто сделал мою руку? Кто сделал Женину руку? Почему его рука играет, а моя не играет? Почему он слышит, почему я не слышу?  Как так вышло? Я могу, как Коля научиться? Кто считает, что я, как Коля, могу стать лучшим звукорежиссером Иркутска? Меньше половины!!!!

 Кто считает, что я могу стать таким красивым, как Алена? Не могу! Не возможно!

Я даже не могу стать таким пожилым, по своему желанию. Невозможно стать таким старым по своему желанию. Вдруг я помру через 15 лет. Так вот, эта процессуальность, она открытая. В нее могут включаться новые элементы, и поэтому в ней нет ни начала, ни конца. Как Света сказала, человек приехал на природу и стал сидеть. Ему хорошо. Было бы странно, если бы человек пришел, открыл кран и стал сидеть на него смотреть. Это закрытая процессуальность. Там ничего интересного не происходит. Процессия одна и та же. Вода течет – я сижу, вода течет – я сижу. В природе это открыто, постоянно кто-то что-то дописывает. Поэтому люди в этом так мощно работают. Для того чтобы код был открытым, нужно сохранять систему. Поэтому время, это часть природы. Нет природы без времени. Это как набитое чучело – для него нет времени. Для высохшего растения нет времени.

 Идея прогресса. Назад-вперед. Кто сказал, что назад это вспять. Китайцы не считают, что назад это вспять. У них будущего нет. То, что не возможна никакая работа с природой, без осознания того, что мы работаем со временем, это тоже невозможно. Время – реальный опыт. Не предметы существуют во времени, а вещи существуют в предметах.

Тело. Тело это еще более сложная штука, чем время и пространство. Как, по-вашему, что такое тело в 21  веке и в 19, оно отличалось?

Зиннер С. Радикально.

голос - Тело приспосабливается к окружающей среде, наука не стоит на месте.

Андрей М. Я говорю о культурном представлении, о теле, что с ним делать можно, что с ним делать нельзя. 

Зиннер С. Тело стало более управляемым с 19 по 21 век.

Андрей М. абсолютно согласен. Культурное представление о теле изменяется постоянно и то, что было дозволено делать с телом недавно уже не дозволено делать сейчас. И наоборот. Поэтому представления о том, что можно делать с природой и чего нельзя делать с природой, они тоже меняются, потому что природа населена телами. Физическими и биологическими. Есть такой немец. Рудольф Цен Ларье, сам не читал, но цитата очень нравиться.  «Тело это демонстрация доминирования природы в ее приложении к человеку». Я мясо, такое же, как олень, мое тело создано природой. Я могу ненавидеть природу, я сожру всех свиней, но мое тело говорит о том, что оно такое же и вы можете меня съесть. Поэтому тело немножко не мое. Я часть природы. Нравиться, не нравиться, я часть природы. Кому нравиться, что он часть природы? Руки поднимите. Через сто лет со своим телом вы можете сделать что угодно: хоть пришить еще пару, сделать механические ноги, все что угодно ты можешь сделать через 100 лет.

Тело всегда артикулирует смысл, всегда дает какие-то знаки другим людям. Вот два человека. Их тела передают нам какой-то смысл?

Какой смысл доносит до нас тело Андрея?

Зиннер С. Шел купаться – не дошел.

Андрей М. В нем много такого расслабленного отношения, контроля над жизнью, куда хочу, туда иду. Некое разгильдяйство и некая неуверенность, и с другой стороны это физическая сила. Шел. Это было движение, физическая сила.

А что нам доносит тело Даши. Скажем держание. Даша держит, как-то преподносит его, вот Андрей вообще расслаблен. Красота тоже до нас доноситься. Сложно про Андрея, в этих штанах, сказать, что он прекрасен. Руки красивые, ладони. Любой скульптор, фотограф знает, что модели глупые, но тела вообще говорят на «Ура». Часто бывают такие разочарования: такой красивый Бред Питт, лучше на экране. Например, музыканты дико разочаровывают своей глупостью. Офигенная музыка, классные стихи, а говорить не о чем. Прямо до дрожи.… И не потому, что они плохие, просто это другие люди. Наверное, с детства их как-то очень ограждают от социализации, от всего. Но тело доносит.

Вот эксперимент. Не у всех тела для показа. Вот скажем у музыкантов тела для показа. Вот Евгений. Вот я никогда не слушал музыку Евгения. Как вы считаете, какую музыку играет Евгений?

Эта музыка иронична? Скорее всего. В этой музыке много энергии? Эта музыка монументальна. Смысла в ней много? Разнообразна она. В тоже время есть у нее вечная непоколебимость? Поток есть?

 Все же есть в теле Евгения?

Тело, любое тело представляет не иллюстрацию, а действие. Но тело в кризисе, как и время. Когда начался кризис человеческого тела? Когда телу перестали доверять, как Байкалу. Как некой неизменимой доминанте?

 У язычников всегда культ тела.

Лукизм – это фашизм в современном проявлении. Красивый человек означает умный, успешный. Человек неподходящих стандартов, должен исчезнуть. Французские авангардисты утверждают, и я думаю, вы с ними согласитесь, что кризис тела начался тогда, когда начался брак человека и машины. Когда захотели сделать из тела машину. Биомеханика, различные опыты контроля над телом, когда добавилось реальное вживление элементов машины в тело. Это дает преимущества человеку, у которого есть чип или еще что-то. И более того, мы в каком-то смысле хотим быть немножко машинами. Меньше ненужных эмоций, больше энергии, больше позитива, эффективности. Мы не любим ошибок. Мы тело тренируем как машину, потому что в тело просачивается техническое начало. Этот извечный конфликт органического и механического. Чем плох механизм с точки зрения природы и экологов?

Он не гибок, он не адаптируется. Человек выживет, организм приспособиться, механизм будет рубить свое и сломается. Это низшая форма жизни по сравнению с организмом.  А мы здесь «вспять». Развернулись и сказали организм сложно, механизм проще.

Вторая опасность, связанная с телом. Супер чувственность, супер сексуальность она начала подрывать смысл, которое транслирует тело. Чувство стало важнее идеи, важнее концепта, важнее смысла. Чувственность и смысл не всегда совпадают. И здесь важная штука, в природе-то всегда совпадает. Потому, что впечатления от заката, от ледяного холода воды, от красоты коня… как у Бунина, обнял коня и почувствовал эти столбы мышц, эти вены, по которым шарашит кровь, эта мощь… у меня так бывает с музыкой. Штука в том, что тело перестало быть смыслом. Сейчас тело – агент провокатор, который хочет пережить новый опыт, лишенный смысла.  Я пойду и брошу свое тело в новый опыт. Например, Сибирь вся утатуированная. Люди из Мордора восстали. Тело бросается в новый опыт постоянно.

Природа дает нам победу над всеми этими кризисами, в ней есть мудрость волшебных сказок. Нашу историю нельзя отделить от истории природы, мы не можем вырваться из этого. Это родство, это братство. Братство нельзя разорвать, почему в мифологии братство закрепляют природой? Любой венок, брошенный в реку – это братство с духами этого места. Любая завязочка – это связь.

 Важно понимать, что осознание собственного тела, выводит нас из состояния фантазма, в котором мы пребываем в состояние реальности. Только лишь осознавая реальность, мы можем действовать эффективно. 


Вход




© 2017, АНО "Творцы"